Я снова в апатии, в серой пелене, где мысли, словно тени, бродят в тишине. Боюсь повторить падение в пучину, и сделать кучу ошибок, снова и с повинной.
В детстве твердили: «Действуй, не бойся падать!» - Но страх, как злой пророк, начал меня терзать. Не страх перед падением, перед пустотой, а страх перед ошибкой, перед своей виной.
Теперь я парализован, в клетке из тоски, где каждый шаг - приговор, обременённый всякой всячиной. И лёгкий даже вздох - угроза и печаль, что всё разрушится, и сердце обратится в сталь.
Я помню яркий свет, и смех, и бег свободный, но память затуманена, и мир мой стал бесплодный. Осталась лишь пустота, глубокая, как бездна, И эхо детских слов, что стали мне угрозой.
Теперь я обитаю в сумрачной стороне, где каждый уголок покрыт тоской и тьмой. И сердце бьётся слабо, тихо и несмело, как затухающий огонёк, ветрами замело.
И сны мои - лабиринты бесконечны, темны, где я блуждаю в темноте, ищу, но всё напрасно. И каждая попытка - новый, жгучий стыд, и новая ошибка, и жизненный распад.
А время тянется, как смола вязкая, густая, в бездонную яму затягивает, неумолимая, пустая. И я тону в болоте сомнений и страхов, без света и надежды, без добрых, нежных ласк.
И только тихий шепот в ушах шепчет мне: «Ты падал, ошибался, но снова встанешь, ты всё сможешь вполне.» Но силы иссякают, и вера угасает, И горькая реальность одну лишь правду показывает.
Что страх сильнее жизни, что радость умерла, что жизнь проходит мимо, нежданно, быстро и беззвучно. И только мрак царит, и тишина глубокая, И пустота внутри, беда неодолимая, глубока.
И в этой пустоте, безмерной и холодной, я остаюсь один, с судьбой своей нестройной. И слеза катится по щеке, слеза горька, За счастье упущенное, за жизнь, что умерла… навеки.
